Публичная ностальгия по советской Алма-Ате снова вызвала жесткий спор о памяти, привилегиях и праве говорить от имени целого города, сообщает Ertenmedia.kz.
Политик и журналист Арман Шораев считает, что красивые рассказы о «лучшей Алма-Ате» 70–80-х часто отражают не реальную жизнь большинства, а опыт узкого круга людей, выросших в партийной и городской элите.
Поводом стал очередной пост о том, какой уютной и интеллигентной была Алма-Ата при Брежневе и Кунаеве: фонтаны, сады, спокойные улицы, особая городская атмосфера. Шураев не спорит с тем, что у кого-то такая память действительно могла остаться. Но, по его словам, проблема начинается там, где личную биографию выдают за историю всего города.
«Золотой квадрат» и другая реальность
Шораев считает, что авторы таких текстов чаще всего выросли в центре города: на Тулебайке, Кунаева, Фурманова, в семьях советской номенклатуры.
«Таких детей тогда было очень немного максимум тысяча, может полторы на весь город. Они учились в престижных школах, их родители имели доступ к распределителям, дефициту, лучшим квартирам и санаториям», — пишет он.
По его словам, обычная Алма-Ата жила иначе. Люди вставали рано, чтобы успеть купить молоко, стояли в очередях, сталкивались с дефицитом, талонами и бытовой зависимостью от блата.
О чем не любят вспоминать
Шураев напоминает, что за фасадом советского уюта оставались тяжелые темы. В те годы фактически погибало Аральское море, на Семипалатинском полигоне гремели ядерные взрывы, а их последствия люди ощущают до сих пор.
Отдельно он говорит о положении казахов в тогдашней Алма-Ате. По его оценке, город был преимущественно русскоязычным, казахов было мало, а получить прописку выходцу из аула было почти невозможно.
«В миллионной Алма-Ате оставалась фактически одна казахская школа. Но об этом в сладких воспоминаниях почему-то никто не пишет», — отмечает Шураев.
Ностальгия по молодости, а не по городу
Главная мысль Шораева проста: часть людей скучает не столько по старой Алма-Ате, сколько по собственной молодости и статусу своих семей.
«Они ностальгируют не по городу. Они ностальгируют по своей молодости, по привилегиям родителей и по времени, когда им казалось, что весь мир устроен именно для них», — считает он.
При этом Шораев признает, что города меняются везде. Старые сады исчезают, появляются многоэтажки, урбанизация давит на прежний облик. Но, по его мнению, это не повод превращать Советский Союз в красивую открытку без очередей, дефицита, распределителей и неравенства.
Личная память не должна подменять историю
Шораев призывает отделять частные воспоминания от общей картины. Для кого-то советская Алма-Ата действительно могла быть уютным городом детства. Но для многих других она была пространством ограничений, дефицита и закрытых дверей.
«Обсуждайте свои воспоминания между собой. Это часть вашей личной биографии. Но не нужно выдавать это за историю всего города и всей страны», — пишет он.
В финале Шораев резко говорит и о языковой теме. По его словам, часть «золотых детей» выросла без связи с языком своей страны: может говорить на европейских языках, но по-казахски знает лишь несколько дежурных слов.
Так спор о старой Алма-Ате вышел далеко за пределы архитектуры и городского уюта. На самом деле речь снова идет о более болезненном вопросе: чья память считается «настоящей» и почему опыт небольшой привилегированной среды десятилетиями пытались представить как общую биографию города.
📌 Подписывайтесь на Telegram-канал Ertenmedia: коротко о главном, самая актуальная информация здесь!
